Людмила Семеновна Сафонова

Когда редакционная машина подъехала ко двору Л. С. Сафоновой, хозяйка только вернулась с огорода (был жаркий полдень), вышла к нам запыхавшаяся, с капельками пота на лице и немного трясущимися руками. Все-таки 84 года! Хотя для самой Людмилы Семеновны трудиться - привычное дело. Работать, и по-настоящему, Людмила начала в 14 лет. Как она сама говорит: "Работала на быках, на сенозаготовках, на ферме доила коров". А потом она вышла замуж. Только жизнь их семейная стала устраиваться, как пришла проклятая война. Отец и муж Людмилы защищали Родину от врагов. А она осталась с грудным сыночком, который родился за 22 дня до войны. Стране нужны были не только солдаты, но и хлеборобы, чтобы кормить солдат и тех, кто крепил победу на фабриках и заводах. Так Людмила в 21 год стала механизатором. Вместе со своими подругами, которых сегодня она вспоминает по именам и фамилиям, как в молодости они называли друг друга: Фаина Дорофеева, Клементина Маркова, Маруся Солодкина, Катя Сысоева, Александра Родионова под руководством бригадира Родиона Михайловича Родионова, организовали тракторную бригаду. Перечисляя бывших своих подруг по бригаде, Людмила Семеновна почти после каждой фамилии прибавляла: умерла. Умер и бывший их бригадир, который в те годы был им и мать, и отец. Он ремонтировал им технику, следил и за ней, и за девчатами. "Как-то подходит к моему трактору в поле и говорит: "Иди, Людмила, поешь, кухарка сказала, что ты одна сегодня еще не ела. А я пока круг на твоем "коне" сделаю". Я пошла к кухне, но дошла только до бочки с водой, напилась и упала возле нее, заснув за две секунды. Бригадир не дождался, вернулся за мной на кухню, а кухарка говорит: "Да она так и не пришла, похоже, как попила воды, так упала возле бочки, спит возле нее". Рассказывают, что Людмила была бедовой, но и самостоятельной женщиной. Сама научилась разбирать и собирать узлы трактора и за каждой поломкой не бегала за бригадиром. Работали, не зная отдыха, день и ночь. Днем убирали урожай, а ночью везли его на элеватор. А немец уже подходил к Дону, нет-нет да и под обстрел попадали. Про оккупацию Людмила Семеновна

даже вспоминать не хочет: "Не долго они у нас были, хотели цимлянского вина напиться. Да получили по мордам. Да как погнали их наши все дальше и дальше. А мы, как немцев прогнали, опять на трактора. Так нам хотелось своим трудом победу приблизить, чтобы мужья и отцы скорее вернулись".

"Да, работали, - протягивает Людмила Семеновна, задумывается, уносясь мыслями в свою молодость, - теперь так работать никто не будет. Ведь трактора-то наши практически без кабинок были. Ни крыши над головой, ни затишка. А замерзали так, что ноги на железе в такт мотору выбивали чечетку". Не дождалась с войны Людмила ни мужа (получила в 1942 году похоронку), ни отца. Вернулся только брат. Мама выкормила и подняла сынишку-мальца Людмилы. Вырос такой, что и не подумаешь, что поднимали его в грозные голодные годы войны. Дети сами за жизнь цеплялись, понимали, что отцам и матерям некогда их лелеять. А после войны Людмила, оправившись от бед и лишений, встретила свою вторую любовь. Сделал ей хуторской парень предложение. Но прежде чем выйти за него замуж, поехала она спрашивать разрешения у бывшей свекрови. Та, расспросив: "Хороший ли, не пьет ли?" - дала согласие, благословив на новый брак, но попросила внука, мол, вдруг мешать станет новой жизни Людмилы. Людмила Семеновна посчитала это предложение неприемлемым для себя. А в 1952 году родили они со вторым мужем еще сына. Теперь сыновьям Людмилы Семеновны уже 63 и 52 года. Но живут они своими семьями отдельно от мамы, которая двадцать лет назад стала второй раз вдовой. Дважды ей вручали медаль "Ветеран труда". "А больше я за свой труд наград не заслужила. Обидно мне это. Ведь, отдав трактор своему мужу после войны, я несколько десятков лет работала дояркой, в передовиках ходила. Уже будучи пенсионеркой, трудилась поваром в детсаду, в бригаде, на току. Когда ноги стали болеть, я оставила работу", - пожаловалась Людмила Семеновна. - Наверное, посчитали, что вы и так награждены судьбой хорошим мужем, добрыми сыновьями, здоровьем, всеобщим уважением, - пыталась я утешить Л.С.Сафонову.

Сороковые - трудовые

Полина Марковна Голицына

Когда началась война, Полине было 17 лет. К этому времени у нее за плечами были уже семилетка и немного трудового стажа. После школы Полину, заприметив ее дисциплинированность, ответственность за порученное дело и тягу к знаниям, послали от колхоза на курсы виноградарей при Пухляковском техникуме. Вернувшись, она с бригадой таких же девчат и парней взялась насаживать виноградники. Работы по его разработке шли полным ходом, когда бригадир привез к ним на поле страшную весть - война! Брата Поли призвали сразу в первых днях войны. Сложил он свою голову в боях за Севастополь. Мужчин хутора Камышного призывали один за другим. Ушел на фронт и отец. На их рабочие места ставили женщин и девчат. Полине поручили колхозную кассу, где она трудилась до прихода немцев. Когда враги вошли в хутор, их встретила зловещая тишина, все, кто остался в хуторе, попрятались: кто в подвалы, кто в сараи. Полинина семья и еще ее родичи из Куликовки - все сидели в подвале. А в их хатке хозяйничали немцы, организовав в ней штаб. В основном немцы проходили через хутор, постоянных не было. Сегодня одни, завтра - другие. Может быть, это и спасало камышинцев от большой беды. Все же домашнюю птицу немцы успели в хуторе сьесть, добрались до свиней, а вот коровки некоторые уцелели. Как вспоминает Полина Марковна, расстреляли в хуторе двух девушек и парня, а за что -толком никто не знает, говорят, что, скорее всего, по какой-нибудь глупости: "Ведь никто же не тронул председателя сельсовета М.Г. Чернобылову и секретаря С.Л. Клюеву". Видать, не оказалось в Камышном предателей. Прогнали немцев зимой 1943 года. Кто мог работать - всем нашлось дело. Полину сделали налоговым агентом от райфо. Собирала она налоги, а их и в ту пору было немало: сельхозналог, подоходный, холостяцкий и т.п. Был и такой, когда за каждое взрослое дерево, растущее на земле, взимали налог, как за сотку земли. Конечно,

многие спилили часть деревьев, оплатить которые послевоенным колхозникам было не по карману. В участок Полины входили хутора Хрящевский, Нижнежуравский, Усть-Быстрянский, Кременской и Нижнекалинов. Натопается она за день, что ног не чувствует. Придет к должнику в хату, а там детей куча мала, ни постелить им, ни одеться не во что. Мать обессиленная, а то того хуже - лежит больная. Приходилось Полине помогать как-то уйти от налога такой семье. Иначе хозяйке дома хоть руки на себя накладывай. После войны, когда вернулись мужчины-специалисты на свои места, девушек определяли на другую работу. Ее в то время было полно. Полину послали на восстановление Сельмаша, потом в одно из транспортных предприятий Ростова. Там она и встретила будущего мужа-фронтовика, с которым живут вот уже 54-й год. Полина стала Голицыной. А мужа своего Николая Трофимовича привезла в 1950 году в Камышный. Здесь оба трудились до самой пенсии. Он - механизатором в совхозе, а она - бухгалтером. Жизнь прожили как настоящие христиане: досмотрели родителей, воспитали четверых детей, дали им образование. "Вот только разъехались они из родного дома кто куда", - сетовала Полина Марковна Голицына. И все же не так уж далеко заехали ее дети: дочери живут в ст. Богоявленской и Ростове, а сын - в Веселовском районе. Сами навещают родителей. Приезжают внуки, правнуки. Да и вдвоем с супругом дожить до преклонных лет - это счастье.

Все для фронта, все для победы

Кабаргин Василий Моисеевич

Житель хутора Нижнекалинова Василий Моисеевич Кабаргин относится к поколению детей войны. Когда началась Великая Отечественная, ему было 15 лет. Для крестьянских детей, привыкших трудиться в поле вместе с родителями, не было ничего особенного в том, что на их плечи легли нелегкие трудовые будни. Мужчин, ушедших на фронт, в поле заменили их сыновья, жены и дочери. Кто из мальчишек был покрепче, садился на трактор. Оказался среди таких и Василий Кабаргин. Свой первый колесный "СТЗ" военных лет он помнит до сих пор. В колхозе "Красный калиновец", как, впрочем, и в других хозяйствах, техника была на вес золота. Зачастую же тягловой силой являлись коровы, на которых и пахали, и сеяли. - Перед самой оккупацией, в 1942 году, - вспоминает Василий Моисеевич, - был богатый урожай; закрома ломились от ячменя, ржи. Словно хотела мать-земля хоть этим утешить в тех тяготах, которые предстояли народу, когда враг занял хутора и станицы. В январе 1943 года наступило долгожданное освобождение. Советская Армия, начавшая победоносный марш под Сталинградом, отбросила фашистов назад. Послеоккупационная весна для колхозников выдалась трудной. После того, как враг прошелся по нашей земле, крестьянский труд представлял собой настоящую битву за урожай. Семена для весеннего сева удалось сохранить, но техника стояла - не было запчастей. Полуголодные, полураздетые, разутые подростки за 10 километров пешком ходили в бригаду. С подбитых танков снимали подшипники и ремонтировали трактора. О том, что работают свыше своих сил, никто тогда и не думал, как и о том, что через много лет Родина оценит это высокой наградой - медалью "За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов". В январе 1944 года Василия Кабаргина призвали в армию. Однако воевать ему уже не пришлось. Учеба в полковой школе в Кабардино-Балкарии, затем служба в Краснодарском крае, в Армении - на турецкой границе, - так прошли долгие 8 армейских лет.

Затем Василий Моисеевич вернулся в родной хутор. Некоторое время работал на Потаповском щебзаводе, где встретил свою верную спутницу жизни - Анну Александровну, которая приехала сюда по оргнабору из Курска. Потом снова сел на трактор. Так и проработал механизатором почти 30 лет, - это не считая военного лихолетья.