Иван Сергеевич Синявцев

Разведчики спали. Бодрствовал лишь радист Володя Журавлев, ловя ручкой настройки приемника нужную ему волну. Теплой ночью 8 мая 1945 года фронтовая разведка отдыхала. Рядом с радистом спал на шинели молодой разведчик Иван Синявцев, ро-э*л с Дона. На гимнастерке, в такт дыханию, вздрагивали, тихо звеня, боевые награды 19-летнего лихого разведчика - три медали, одна из которых - "За отвагу", и два ордена - Красной Звезды и Славы III степени. Для Ивана Сергеевича Синявцева война началась в 1944 году, когда его, 18-летнего парня, призвали в действующую армию. Попал в разведку, в отдельную моторизованную разведроту. Прибалтийский фронт. Боязно, конечно, сначала было молодому парню ходить в тыл врага за нужными сведениями или за "языком". Ходили разведгруппой в 3-4 человека, поэтому, когда рядом локоть товарища, приходило и спокойствие, и уверенность, и хладнокровие, так необходимые разведчику, идущему по вражеской территории. Ведь всякое бывало. Раз был такой случай. Разведгруппа, в составе которой был и Иван Синявцев, шла в ночи в тыл врага. А мимо них прошла немецкая разведгруппа уже к нам в тыл. Чуть нос к носу не столкнулись с фрицами. Когда уже почти разошлись, немецкие разведчики увидели их первыми и ударили в спину из автоматов. Завязался на "нейтралке" короткий, жестокий бой двух разведок. В общем, сорвалась в тот раз разведка в тыл врага. За одну из удачно проведенных разведок был награжден И.С. Синявцев медалью "За отвагу". А скоро и орден Красной Звезды за сбор ценной информации в прифронтовой полосе врага. Изучали местонахождение дотов, дзотов, рода войск, количество военной техники, наносили все это на карту, которую передали командованию после выхода "своим. Сколько раз ходил Иван Синявцев в тыл врага, он не помнит, да и зачем, главное, жив и целехонек возвращался оттуда. За все время ни ранения, ни контузии. Последнюю свою "ходку" туда он запомнил хорошо - 2 апреля 1945 года. Кроме сбора основных разведданных, замеряли они течения рек и речушек, встречающихся на пути. Измеряли просто. Подползешь к реке, бросишь привязанную к проволоке палку, засекаешь

время, за которое она проплывет метр по воде, а потом вычисляешь скорость течения реки. А командование уже по этим данным намечает место переправы, скорость организации переправы в готовящемся наступлении. За свою последнюю разведку Иван Синявцев был награжден орденом Славы III степени.

"Ребята, просыпайтесь! Победа! - кричал Володя Журавлев и тормошил сонных разведчиков. - По радио сейчас передали. Победа!". Просыпаясь, по привычке хватались за оружие, которое и пригодилось чуть позже, когда до сознания дошли слова радиста. До сознания и до сердца. И ну палить в воздух из автоматов, пистолетов и ракетниц. Настоящий салют устроили. Как же, конец войне! Победа! Так и смолили в небо всю ночь. А утро принесло первый мирный день - 9 мая 1945 года. Живет в п. Стычновском бывший фронтовой разведчик, кавалер высшей солдатской награды - ордена Славы - И.С. Синявцев. В давние времена эта награда для русских солдат носила другое название - Георгиевский крест. Люди, награжденные им, в хуторах и станицах были самыми уважаемыми и почитаемыми. Ивана Сергеевича можно смело назвать Георгиевским кавалером. А то, что он в п. Стычновском уважаемый человек, я понял из разговора с людьми, когда расспрашивал их о И.С. Синявцеве и просил показать дорогу к его подворью.

Валентина Ивановна Титова

Валентину Ивановну Титову знаю лет тридцать, с тех самых пор, когда вела она в нашем классе английский. Стройная, красивая, молодая (хотя было ей в ту пору уже чуть больше сорока), интеллигентная, мягкая и добрая, она обращала на себя внимание каждого. Небыли исключением и мы, девчонки - восьмиклассницы. Мы украдкой рассматривали фасон ее нового платья или с наслаждением вдыхали тончайший аромат ее дорогих духов. Куда там было до английского. Частенько ее вопросы не достигали наших ушей, и мы не могли даже повторить за учителем фразы, сказанной на чужом языке. Валентина Ивановна смотрела на провинившегося ученика с укором, но двоек не ставила. А мы, естественно, беззастенчиво пользовались добротой учителя. "Как вам не стыдно. Валентина Ивановна видела столько горя, страдания, смерти детей в Ленинградскую блокаду и жалеет теперь вас, неучей. А вы пользуетесь добротой учителя," - отчитывали наш класс по очереди завуч или директор. А учителю при нас они говорили обычно следующую фразу: "Валентина Ивановна, это не дети войны, немало пережившие. Это сытые, послевоенные дети - баловни своих родителей. Ставьте им двойки. Они, лодыри, их заслужили". Мы закончили школу, а Валентина Ивановна, говорили, до самой пенсии так и не научилась ставить "единицы" и "двойки". Через несколько десятков лет я узнаю ее блокадную историю. После окончания десятилетки Валя уехала в знаменитый Ленинград. Поступила в текстильный институт и уже заканчивала первый курс, когда началась война. Вначале они, молодые, не понимали до конца, какая беда обрушилась на страну, на них самих. Думали о скорой победе. При институте открыли курсы медсестер, и девчонки все записались на них. Днем - теория, а вечером практика в анатомке. А в то время немцы быстро подходили к Ленинграду. Молодежь и пенсионеров увезли рыть окопы. Люди бежали на восток, а они ехали на запад. Людей было столько, что вода в колодцах близлежащих к городу деревень была вся вычерпана и выпита. Около месяца они рыли противотанковые окопы. Вначале питались сухим пайком, а потом тем, что Бог пошлет. Руки ныли от тяжелой работы и кровоточили незаживающими мозолями. И лишь когда стала дрожать земля от взрывов приближающегося фронта, они пошли обратно в Ленинград. Но в Ленинграде тоже было несладко, город бомбили, начался голод, а тут и блокада. Ленинградцы решили город не сдавать и мужественно переносили блокаду. Госпитали открывались каждый день. В один из них санитаркой устроилась на работу и Валентина. Убирала туалеты, снимала гнойные и

кровяные бинты, стирала и сушила их, топила печки, мыла полы, ходила за водой в Неву и читала письма слепым солдатам. Была тяжелая физическая работа, но куда тяжелее было смотреть на то, что война делали с людьми, с их любимым городом. Люди умирали целыми семьями, трупы лежали на улицах, в домах. Появились они в Валином общежитии. Сама Валентина, пока один раз кормили в госпитале, еще держалась. Но когда их сняли с довольствия, истощение не замедлило о себе дать знать. Пришел день, когда она не смогла подняться с постели. Подружки, те, что еще "были на ходу", положили Валю на саночки и повезли в больницу. По дороге она несколько раз с них падала. Когда въехали во двор больницы и увидели штабеля, сложенные из трупов умерших больных, не сговариваясь повезли подругу обратно в общежитие. Вскоре открылась "дорога жизни", и Валентину, в числе других живых студентов, вывезли по ней на грузовиках, затем поездом до Ярославля. Там в госпитале доводили до человеческого состояния. Человеческого в физическом смысле. Душевных своих качеств Валентина не растеряла ни в дни блокады или войны, ни после, в своей мирной замужней жизни. Всегда она заботлива и внимательна к ближним, щедра, тактична с окружающими, добра ко всем.

Лишь одним горьким обстоятельством отозвалась для нее жестокая Ленинградская блокада - лишила счастья материнства. Вот и отдала она частичку своего открытого сердца своим ученикам. Жаль только, что они не всегда умели это по достоинству оценить.