Иван Васильевич Прокопов

Жизнь большинства людей старшего поколения разделяется на три этапа. Первый - довоенный. Второй - Великая Отечественная. И третий - от Победы до нынешнего дня. Что было у Ивана Прокоповэ, крестьянского сына из хутора Марьевки, что в Бе-окалитвинском районе, до 1941 года, резко изменившего судьбу страны и каждого ее гражданина. Отца не стало в коллективизацию, мать - колхозница подымала на ноги двоих сыновей и дочь. Рано, как вся сельская детвора, Иван, Николай и Валентина узнали труд ради куска хлеба. Старались Прокоповы - младшие и учиться. Иван закончил десятилетку, поступил в Ростовский институт инженеров железнодорожного транспорта. Мирные заботы и планы оборвала война. Фашисты в первый раз оккупировали столицу Дона. Иван успел уехать в отчие места. Но пробыл там недолго. В 1942 году восемнадцатилетнего парня призвали в строй защитников Отечества. Направили в формировавшуюся в Пермской области 61-ю стрелковую дивизию. Рядовой Прокопов присягнул не пожалеть, если понадобится, себя для разгрома врага, выполнить, как положено, свой воинский долг. И - марш-марш, солдаты, вперед. Встретились лицом к лицу с немцами у Воронежа. Так началась дорога, растянувшаяся на тысячи километров и на пять лет. Многое стирается в памяти. Но ратный путь, можно забыть ли его? Он оставил свои метки на теле, пролег через сердце, над которым забвение не властно. Бои на Северском Донце. Когда началось сражение на Курской дуге, Прокопов был в разведроте.

- Кто хочет в разведку? - вызвали добровольцев. Он захотел. Ведь как - никак солдатского опыта на передовой уже набрался. Пусть поначалу, при первой вылазке за "языком", и осечка у них вышла, и погибли двое, а Прокопов едва уцелел - разрывная пуля чуть было не достала его
- что ж, война есть война. Здесь, на рубеже Донца, Прокопов был награжден первой медалью "За отвагу". И первую контузию перенес. И снова вперед - Донбасс, Запорожье. Осмысления и тут, где со смертью в обнимку, требовало многое, впечатления переполняли, мысли не давали покоя, и потянулась рука к карандашу, перу. Записки, которые он, не нарушая военных тайн и секретов, урывками, в свободное от операций время, набрасывал, сохранились и сейчас. Может быть, это тоже было толчком к будущей профессии журналиста. На берегу Днепра у села Варваровки в трудной обстановке добыли "языка". Прокопов был отмечен орденом Красной Звезды.

И новое назначение - в отдельный противотанковый дивизион. Схватки были ожесточенные. Погиб расчет, которым командовал старший сержант Прокопов, а он сам с многочисленными ранениями очутился в госпитале. На три месяца. Осколки из него повынимали, однако один на всю жизнь остался в руке. Выдюжил, и - марш-марш, солдат, вперед. Теперь он уже в 23-й Гвардейской минометной бригаде. Вскоре - командир установки PC-12. С нею и довоевал, дошел до Победы. Участие в Ясско-Кишиневской операции. Дальше - Румыния. Закордонный край, много любопытного, интересного, и Прокопов, как представляется возможность, записывает, записывает. Из Румынии в Болгарию. Теплые встречи с "братушками". Венгрия. Тяжелые бои у озера Балатон. И - Австрия. Взятие ее столицы Вены. За это на груди Прокопова медаль. И еще одна - "За отвагу" - прибавилась, кроме нее - "За Победу над Германией", орден Отечественной войны. Демобилизовался он только в 1947 году. Из Болгарии, где был сотрудником военной газеты. Приехал домой - брат в армии. Мать и сестра в колхозе бедуют. И он разделил с ними все тяготы. Работал учетчиком бригады. Но журналистика позвала опять. И вот он - литсотрудник, ответственный секретарь, заместитель редактора газеты в городе Морозовске. Затем - учеба. И 11 лет Прокопов - редактор газеты Раздорского района. А возглавил "Донские огни" он в 1962 году. И редактировал по июль 1983 года.

"Как казак, верю..."

Николай Игнатьевич Кучерявенко
Он растянул меха старенькой двухрядки, и полилось широко, сурово, грустно:
- Бьется в тесной печурке огонь... А потом про орла степного, казака лихого. Выплеснулось в песни давнее, заветное. И всплыло в памяти пережитое. В городе Иловайске Донецкой области Николай Кучерявенко появился на свет белый, рос с сестрой и братом. Взорвала спокойствие, трудовые заботы, надежды война. И братья Кучерявенко отправились биться за Отчизну, за дорогое, родимое, свое. Николаю было 18 лет. Июль 1941 года - начало его ратных испытаний. Март 1945-го - демобилизация с заключением к дальнейшей службе не годен из-за последнего тяжелого ранения в голову. Это его счастье, что не сдался, устоял в огненной переделке, не потерял воли к жизни, оптимизма, желания пройти, как положено, дарованный ему судьбой путь, вынести трудности. А их и после Победы у нашего народа, у него, Кучерявенко, сколько было. Но он все вынес. Как и самый страшный экзамен - боем.

Враг погубил его фронтового побратима - искусного гармониста. И Николай Игнатьевич, с детства склонный к музыке, любивший поэзию, приказал себе: ну, старшина, чтобы не унывали боевые товарищи, ты обязан заменить павшего хозяина гармошки. И он заменил. Стрелковый полк. Гвардейский танковый. Рота автоматчиков - десантников. И, наконец, 4-й Кубанский кавалерийский корпус. Везде дорогим, желанным был старшина с гармошкой. О казаках и говорить нечего. И спеть, и сплясать охотников было не перечесть. Среди них Кучерявенко особенно почувствовал ток казачьей крови в своих жилах. Может быть, и поэтому сменил он свою украинскую прописку. С донцами, с казаками решил жить, трудиться, делить радости и горести. В Донбассе уже никого не осталось в живых - умерли мать, сестра, брат. В мирные дела в Семикаракорском, Мартыновском и Константиновском районах вкладывал бывший фронтовик всю силу, старание, старшинскую, гвардейскую, казачью хватку. Преимущественно строителем усердным себя зарекомендовал. Но и культпросветработе немало времени отдал. Заведовал клубами, организовывал сельскую самодеятельность. Для хуторян и станичников пела его гармошка. Писал, читал стихи. Разъездная бригада исполняла его злободневные частушки. Отмечали Кучерявенко, как книгоношу. Николай Игнатьевич был в строю не позволяющих себе терять бодрость, складывать в бездействии руки. Лишился своей Лидии Андреевны, с которой поднимал и сына Владимира, и дочь Нину.
- Сколько развалено, - качает головой Кучерявенко. - Мог ли я, да и другие, подумать, что Донецкая область - это уже зарубежье. Мы проливали кровь, уверенные: и она тоже - наша Родина, неотрывная от сердца. Правы приезжающие оттуда в Новочеркасск на Круги атаманы: от казачьей пуповины, от России не отнять, не отсечь никакими кордонами их братьев. Он, ветеран, резко осуждает это разрушение страны, грозящее все большими бедами. Утрачивается преемственность поколений.
- Раньше нас частенько приглашали на встречи, особенно молодежь, - замечает с горечью Николай Игнатьевич, - а сегодня за бизнесом, всякими шоу, разговорами о рэкете кому это интересно. У простых людей одно на уме, как просуществовать. Николай Игнатьевич перебирает награды: ордена Славы, Отечественной войны, медали "За отвагу", "За боевые заслуги". "За оборону Сталинграда", "Ветеран труда" и прочие вещественные символы его воинских и мирных производственных заслуг.
- Но нет, верю: возродится Отчизна, будут у нее еще лучшие времена. - бывший гвардии старшина распрямляется, глаза загораются прежним огнем. - Как казак, верю. О том и написал.

Наша Победа, как ангел крылами,
Нас осеняет всегда,
Злобная сила не властна над нами,
Воина ей не сломить никогда.