Александр Николаевич Данилов

В семье Александра Николаевича на войну ушли четверо мужчин. А вернулся один. Трое остались на поле брани. Отец под Сталинградом, младший брат, Василий, на Курской дуге, старший, Михаил, в Берлине 5 мая победного сорок пятого. И всем еще бы жить и жить, ведь было им в ту пору: 43, 18 и 28 лет соответственно. Вернулся лишь один Александр. До войны он имел самую что ни на есть мирную профессию-столяра. А вот на войне владел грозным оружием - автоматом. Призван был в Новочеркасске, освобождал Белоруссию, Литву, форсировал Неман, Березину, но главный бой, последний бой принял в Восточной Пруссии в Кенигсберге. Был он командиром взвода автоматчиков. Осколком снаряда, предназначенного для танка и разорвавшегося мимо цели, ему при взятии одного из фортов Кенигсберга снесло и вырвало все кости левой руки от кисти до локтя. Но солдат в пылу атаки еще бежал, пытаясь стрелять. Когда его подобрали санитары, он являл собой страшную картину: сапоги, полные крови, волосы, обе руки окровавлены, одна из них безжизненно повисла. Зато лицо было белым, как снег. Еще бы, ведь за долгий день (ранило его еще утром, а ночью он попал на операционный стол) было столько потеряно крови. Так, в апреле 1945 года закончилась война для Саши Данилова. А шел ему в ту пору только двадцать первый год. Из всей фронтовой биографии и всего боевого пути врезался в память ветерана именно этот прусский город Кенигсберг. И не только потому, что здесь он потерял свою руку, здесь закончился его боевой путь, но и из-за страшных боев. Ведь в штурме города-крепости участвовали 38 тысяч наших солдат, было сброшено на 23 форта крепости 1344 вагона бомб, мин и снарядов. - Когда начали штурм города, была довольно пасмурная погода. На обращение нашего командования капитулировать комендант города надменно ответил, что Кенигсберга нам никогда не взять. Но на 3 день небо прояснилось, и к штурму армейских частей подключились две воздушные армии. Кенигсберг был взят за 5 дней.

Погибло здесь гитлеровцев 42 тысячи, в плен взято 92 тысячи, среди них около двух тысяч офицеров, вплоть до генералов, - рассказывал мне о тех страшных днях Александр Николаевич Данилов. В Калининграде, как ныне называется Кенигсберг, помнят имена всех освободителей - погибших и живых. Мертвым - слава, живым - почет, выливающийся в благодарной памяти. К каждому дню рождения освободители Кенигсберга получают поздравления, на юбилейные даты со дня освобождения города - приглашения. На 55-летие штурма городакрепости пришло приглашение А.Н. Данилову. Александр Николаевич рассказал, как гостеприимно принимали ветеранов войны в этом городе. Разместили гостей по воинским частям, за каждым ветераном ухаживали солдаты. Для ветеранов устраивали приемы командиры частей, дивизий, командующий флотом, мэр и губернатор. Все 80 приглашенных ветеранов были обласканы руководством города, для них была каждодневно организована культурная программа. В ней значились не только посещения уроков мужества, выставок, экспозиций, мест боевой славы, просмотр показательных выступлений солдат по военной подготовке и соревнований, но и участие в вечерах встреч, в массовых гуляниях, просмотр различных концертов. И, конечно, возложение венков, участие в шествиях. А завершилась недельная программа поздним вечером красочным фейерверком в честь 55-летия штурма крепости Кенигсберга. Он также красив, опрятен, как и до войны. Калининградцы не только восстановили город, но и лелеют его в мирные годы.

А Александр Николаевич, вернувшись из поездки, где встречался со своими фронтовыми друзьями, окунулся в свою привычную жизнь: занимается пасекой, столярничает и, конечно, принимает приглашения школьников прийти на встречу, рассказать о фронтовой жизни. Что ж, Александру Николаевичу есть что поведать.


Двадцать семь лет - жизненный путь, отмеренный судьбой, любовь, счастье, надежды, мечты - все это в одночасье разрушила кровавая война.
- Береги сынишку, Нина, - скажет на прощание Иван жене, отправляясь на фронт. - Я обязательно вернусь, и мы снова будем счастливы. Но свидеться им больше не пришлось. В село Кутейниково одна за другой приходили, похоронки. Беда постучалась и в дом Дегтяревых. Погиб смертью храбрых Иван Ильич. Виктор Иванович смутно помнит отца. Детская память сохранила лишь несколько мгновений. Принял со временем неясные очертания и образ матери. Из рассказов родных узнавал подробности о жизни родителей: их большой любви, мужестве, уважении к ним односельчан. Однажды бабушка, с которой он жил, усадила мальчика на колени и дрожащими руками бережно достала из кармана сложенную бумажку с бурыми пятнами.
- Слушай, Витенька, это тебе письмо от мамы. И медленно, вытирая слезы, стала читать: "Дорогой мой сыночек! Прощай, мой родной! Жалко и обидно; что я с тобой не могу продолжить жизнь свою. Крошка моя! Когда получишь это письмо, ты должен разыскать свою бабушку - Марию Сергеевну Буланову. Живи с нею, береги и люби ее, как свою маму, потому что меня ты уже никогда не встретишь. К утру меня с другими товарищами расстреляют немцы. Витя, я умираю, но ничего не узнают от меня враги. Помни, что твоя мама погибла за Родину. Люби свою Отчизну, учись примерно и будь честным гражданином своей страны. Запомни, Витя: ты родился в 1937 году, 9 августа. А сейчас, дорогой мой, единственный, прощай навсегда. Бабушкин адрес: хутор Гапкин или Белянский. Твоя мама - Нина Андреевна Дегтярева".

Когда Виктор научился читать сам, он брал в руки письмо матери и перечитывал в сотый раз строчки, что уже давно знал наизусть. Нина Андреевна перед войной работала учительницей. Сначала в родном Константиновском районе, а потом, выйдя замуж, стала трудиться в Родионово-Несветайском. Ее любили и уважали, шли за советом. А когда грянула война, Нина, проводив мужа на фронт, ушла в подпольщицы. В архиве Константиновского района сохранились воспоминания людей, близко знавших ее. "Нина Андреевна Дегтярева, жительница колхоза имени Калинина, работала учительницей, - пишет М. Иваненко, чудом оставшаяся в живых после зверских истязаний в гестапо и находившаяся в одной камере с Ниной Андреевной. - В ее квартире вечерами собирались подпольщики. Пришли они и в эту зимнюю ночь, оказавшуюся для всех роковой. Нина Андреевна встретила гостей, сообщила о том, что Красная Армия уже близко. Немцы под ударом наших войск откатываются на запад. - Отступают, гады! - взволнованно говорила она. - Так не дадим им вывезти советское добро. Бутылками с горючей жидкостью будем взрывать их машины, разберем мосты, что стоят за селом. Скот и лошадей с колхозных ферм до прихода наших угоним в Крутую балку. К утру был разработан план действий. На следующий вечер в трех концах села вспыхнули три немецкие машины". ...Немцы искали виновных. Ночью в домик Нины Андреевны ворвались полицейские. Схватив с постели сонного сынишку, она пыталась уйти, но на пороге была остановлена.

- Брось щенка и собирайся в комендатуру, - заорал один из полицейских. И прикладом винтовки вышиб из рук ребенка. В накуренном кабинете, куда втолкнули молодую учительницу, за столом сидели три немца. На стене висело несколько плетей и резиновых дубинок. На недавно вымытом полу бурые пятна крови... Бросили её в камеру с перебитыми пальцами на левой руке, правая висела, как плеть. А через некоторое время снова раздался казенный голос: "На допрос!". Немецкий офицер опять кричал: "Говори!", но Нина молчала. Очнувшись в камере, пытаясь подняться, чуть слышно что-то прошептала.
- Воды? Она отрицательно покачала головой и несколько раз беспомощно провела пальцем по полу. Кто-то, догадавшись, подал листок бумаги и карандаш. Неровным почерком женщина писала строчку за строчкой, поминутно поглядывая на дверь, опасаясь, что ей помешают написать самое главное. "Дорогой мой сыночек!..." Послышался лязг железа, распахнулась дверь камеры. Долговязый полицейский грубо вытолкнул её из помещения и поволок к машине. Наутро 13 февраля 1943 года Нину Андреевну расстреляли. А днем в село вошли наши части. В Несветайской балке односельчане нашли гору изуродованных трупов. Среди них была и Нина. Все ее лицо было сплошной синяк, а тело изрешечено пулями и искромсано холодным оружием. В залитом кровью боковом кармане обнаружили маленький клочок бумаги - письмо к сыну Вите. Сейчас Виктор Иванович Дегтярев живет в хуторе Лисичкине Константиновского района. Наказ матери он свято хранит всю свою жизнь.

От своих родителей он унаследовал беспокойный характер. В маленьком степном хуторке, куда не всегда могут доехать представители местной власти, земляки за советом обращаются именно к нему. В семье Дегтяревых свято чтят память Нины Андреевны. Ее фотография, письмо бережно хранятся теперь уже внуками и правнуками. Каждой весной Виктор Иванович с родными ездит в станицу Родионово-Несветайскую на могилу Нины Андреевны.